Здесь впервые это речевое действие должно получить именно такую форму, в которой оно для самого испытуемого выступает как новая форма объекта, причем форма, в которой действие выступает для всякого другого человека однозначно, т. е. форма общественного сознания этого действия.
Пока человек действует с вещами, ему кажется, что речь - это вещь второстепенная. Нужно дело делать. Вот исходный момент, вот порядок операций, нужно из этого материала сделать продукт. А это главное. Что он при этом считывает карточку, что он говорит, что его поправляют, когда он не так говорит, - это все второстепенное.
А здесь теперь нет этого материала, нет карточки. Значит, здесь всё в речи и речь должна быть полноценным носителем действия в его объективной, общественной роли.
Это очень важное обстоятельство, потому что здесь впервые действие объективно принимает форму мысли. Потому действие, выраженное в речи, есть мысль. Логически. Не психологически, но логически оно уже есть мысль.
Вот здесь, собственно, еще во внешнем плане, еще тогда, когда человек переходит от действия с вещами к речевому действию, уже происходит скачок от предметного действия к мысли об этом действии.